Семья

Брак и семья при капитализме
Крупная буржуазия
Семейно-брачные отношения крупной буржуазии. Брак при капитализме с неизбежностью представляет собой особую модификацию товарно-денежной связи Это означает, что при заключении брака (речь идет о нормальном типичном случае) во внимание принимается прежде всего социально-экономическое положение личности или товарно-денежное его выражение: должность, оклад, положение, происхождение, перспективы социального продвижения и т. д. Культурно-психологические и другие характеристики индивида учитываются лишь в связи с их реальной или потенциальной товарно-денежной выгодой. Имея в виду именно это обстоятельство, К. Маркс называл такой брак «союзом капиталов». Это означает, что брачные партнеры (и вся сфера половых отношений, включая интимные их проявления) представляют взаимный интерес лишь тогда, когда выступают персонификацией товарно-денежной связи, олицетворением товара. Индивидуальные природные и социальные характеристики лиц, заключающих брак, признаются лишь как компенсация или замещение товарно-денежного обмена: на одной стороне деньги, на другой — молодость, сила, красота и т. д. Безнравственная природа буржуазного брака, таким образом, задала изначально характером самих капиталистических общественных отношений.
Мелкая и средняя буржуазия
Семейно-брачные отношения мелкой и средней буржуазии строятся на той же основе — товарно-денежной связи и отношениях. Способом общественного самоутверждения средней и мелкой буржуазии является стремление к социальному восхождению, а его механизмом — социальная мобильность в буржуазно ограниченных формах. Социальная мобильность задает цели и смысл семейному существованию и образу жизни мелкой и средней буржуазии, определяет способ жизнедеятельности и характер семей-но-брачных уз и кровно-родственных связей. Притом социальная мобильность путем накопления капиталов промышленной деятельностью в условиях государственно-монополистического капитализма в значительной степени исключается, потому что мелкопредпринимательская деятельность представляет сейчас интенсивно сокращающийся сегмент. Если в начале XIX века, например, 80 % американцев были независимыми предпринимателями, то в 1950 году они составили только 18 %, в 1960 году— 14 %, в 1970 году — 9 % (см.: Замошкин Ю. А. Личность в современной Америке: опыт анализа ценностных и политических ориентации. М., 1980. С. 35—36). Значит, остается сфера мелкотоварного обращения и услуг, массовая культура, иногда общественно-политическая деятельность. Значительное место занимает должностное продвижение в системе промышленной и государственной бюрократии. Особое значение для деятельности в указанных сферах имеет культурная подготовленность, профессиональная компетентность, коммуникативные и лингвистические способности. Поэтому основным средством социальной мобильности выступает получение образования. Семья (наряду со школой) является тем социальным институтом, где осуществляется предварительная подготовка нужных индивидуальных качеств, так называемо! «человеческого капитала»
Рабочий класс
Семейно-брачные отношения рабочего класса также не избежали пагубного воздействия товарно-денежных механизмов. «Свободный» от средств производства и производимого им продукта труда, отчужденный от целеполагающей функции его, лишенный возможности общественного трудового самоосуществления и самоутверждения, рабочий, по сути, сведен к своей физической природе, антропологической сущности. Но это же обстоятельство позволяет рабочему в определенном смысле быть более человечым чем капиталист. Рабочий персонифицирует свою природную " обенность, психофизиологические и антропологические свойст-°а т е. нечто принципиально сращенное с его личностью, неотчуждаемое и неотторгаемое от нее. Правда, в брачных связях он способен проявить лишь те из своих свойств, которые не удалось отторгнуть и присвоить капиталисту. Эта диалектика лишний раз свидетельствует о внутренней саморазорванности человеческой сущности при капитализме, где общественное измерение человеческой личности в образе буржуа принимает извращенный товарно-денежный вид, проявляясь как формальный социальный статус, а в облике рабочего — как «антропологический» остаток, сведенный преимущественно к психофизиологическим проявлениям жизни.